1Бобовые — Fabaceae

Snijboon peulen Phaseolus vulgaris.jpg

Бобовые — деревья (часто очень крупные, высотой иногда до 80 м), кустарники, кустарнички, полукустарники и травы (последние главным образом в подсемействе мотыльковых).

Некоторые растения этого семейства являются важными продуктами питания.

Травянистые представители семейства, которые способны фиксировать атмосферный азот, являются основными растениями, используемыми при рекультивации земель. Листья очерёдные, обычно сложные (пальчатые, перистые, тройчатые) с прилистниками, реже простые.

Соцветие: конечные или пазушные кисти или головки, реже метёлки или полузонтики. Цветки обоеполые, с пятичленными чашечкой и венчиком, как правило — двусторонне-симметричные. У типичных бобовых верхний крупный лепесток принято называть парусом (флагом), боковые лепестки — вёслами (крыльями), а два сросшихся или слипшихся нижних — лодочкой. Тычинок обычно десять, сросшихся тычиночными нитями или свободных.

Важный отличительный внешний признак — сухой, обычно многосемянный, раскрывающийся двумя створками одногнёздный плод с расположенными в ряд семенами — по-научному называется бобом, в сельскохозяйственной и популярной литературе — обычно стручком. Боб иногда распадается поперёк на односемянные членики; редко боб односемянный и тогда большей частью не раскрывается. Семена, как правило, без эндосперма с крупными семядолями.

Весьма обычны вьющиеся формы, как травянистые, так и древесные. Высота измеренного растения компассии малаккской (Koompassia moluccana) составила 82,4 м, южноамериканской цедрелинги цепочковидной (Cedrelinga catenaeformis) — около 70 м, моры высокой (Mora excelsa) и афрормозии высокой (Afrormosia excelsa) — около 60 м. От стволов таких огромных деревьев в нижней части отходят мощные досковидные корни. Разумеется, не все бобовые достигают таких колоссальных размеров, но и среди сравнительно невысоких деревьев есть удивительные растения. Известно, например, что наиболее быстро растущим деревом в мире является бобовое из подсемейства мимозовых — альбиция серповидная (Albizia falcataria). Легчайшую в мире древесину, более легкую, чем древесина знаменитого бальсового дерева, дает эшиномене вирджинская (Aeschynomene virginiana).

На корнях большинства мотыльковых (около 70% видов), части мимозовых (10-15%), некоторых цезальпиниевых имеются клубеньки. Они весьма различной формы и возникают как разрастания паренхимной ткани корня вследствие внедрения и эндогенного расселения бактерий из рода ризобиум (Rhizobium). Изредка поселяются цианобактерии, например, в клубеньках клевера александрийского (Trifolium alexandrinum), обнаружен эндосимбионт носток точкообразный (Nostoc punctiforme). Ежегодно бобовые, живущие в симбиозе с бактериями, возвращают в почву не менее 100-140 кг/га азота. Интересно, что иногда клубеньки известны у одних групп, но отсутствуют у родственно близких, например клубеньковоносные виды рода хетокаликс (Chaetocalyx) и не имеющие клубеньков виды эшиномене (Aeschynomene).

Листья бобовых сложные, с прилистниками, нередко рано опадающими. Большинство мимозовых и многие цезальпиниевые имеют дважды парноперистосложные листья. Непарноперистосложные и тройчатосложные листья обычны у мотыльковых (редчайшее исключение тройчатый лист у африканского цезальпиниевого камензии вьющейся (Camoensia scandens). Парноперистосложный лист — главный тип листа у цезальпиниевых. Некоторые тропические бобовые замечательны очень большими листьями. Ось листа у одного из южноамериканских видов рода алекса (Alexa) достигает 1 м и несет несколько пар кожистых блестящих полуметровых листочков. Листья представителей подсемейства мимозовых никогда не достигают столь значительных размеров, но нередко состоят из сотен и даже тысяч отдельных пластиночек-листочков. Сравнительно редко встречаются листья вторичноупрощенные, у которых единственная пластинка представляет верхушечный нередуцированный листочек: роды аотус (Aotus) из Австралии, подалирия (Podalyria) из Южной Африки из подсемейства мотыльковых, немногие цезальпиниевые, например род палуэ (Paloue) или ложнопростые, где верхняя пара листочков срастается в один, как у баугиний (Bauhinia), церцисов (Cercis) и барклии сиренелистной (Barklya syringifolia). Такие листья складываются на ночь пополам. Иногда верхние листочки или большая часть из них превращены в усики (как у гороха и вики). Роль зеленого листа у видов чины безлисточковой (Lathyrus aphaca) выполняют крупные листовидные прилистники, тогда как их листовая пластинка редуцирована. При основании черешка и черешочков часто имеются особые утолщения — подушечки, с помощью которых под влиянием изменения тургора приводятся в движение листья и листочки (все мимозовые, цезальпиниевые и около половины мотыльковых). Листья и листочки таких растений способны совершать разнообразные настические движения или в простейших случаях складываться на ночь. Общеизвестна реакция на механическое раздражение листьев мимозы стыдливой (Mimosa pudica), а листья «телеграфного растения» — десмодиума (Desmodium motorium) — совершают прерывистые круговые движения.

Соцветия у бобовых могут быть как верхушечными, так и пазушными, чаще бокоцветными — кистью или метелкой, реже верхоцветными. У тропических и некоторых субтропических бобовых известны разные формы рамифлории и каулифлории, когда соцветия возникают на толстых ветках или даже стволах деревьев. Количество цветков в соцветии иногда уменьшается, вплоть до единственного цветка, но при этом размеры цветка, как правило, увеличиваются. Камензия вьющаяся имеет цветок, достигающий в длину 25 см. Разумеется, столь крупный цветок требует соответствующих опылителей и  опыляется бабочками с очень длинным хоботком.

У «королевы» цветущих деревьев — бирманской амхерстии благородной (Amherstia nobilis), культивируемой в тропиках, два десятка ярких крупных цветков собраны в 30сантиметровое соцветие, которое поразительно красиво на фоне темно-зеленой листвы. Очень характерно головчатое соцветие клевера, как бы завершающее стебель. В действительности оно является боковым, но смещается в верхушечное положение в процессе роста. Иногда размеры цветков сравнительно невелики, но они собраны в плотные головки или щётковидные соцветия. Тем самым эффект зрительной привлекательности для опылителей увеличивается. Плотные соцветия, состоящие из множества мелких цветков, обычны для большинства мимозовых. Части их цветков, как правило, ярко окрашены. Тычинки становятся жесткими и выступают из венчика. Они производят избыточное количество пыльцы, или цветки выделяют очень много нектара. Все это делает щетковидные или шаровидные соцветия мимозовых привлекательными для самых разнообразных насекомых и животных (мухи, бабочки, осы, пчелы, шмели, мелкие птицы, летучие мыши). Эффективность опыления, таким образом, обеспечивается массовостью опылителей, которые иногда привлекаются своеобразным, резким запахом цветущих растений.

Для подавляющего большинства бобовых свойственна энтомофилия. Роль опылителей при перекрестном опылении выполняют разнообразные насекомые, причем механизм опыления нередко бывает весьма тонким. Самоопыление свойственно сравнительно немногим бобовым. Самоопыляются горох, чечевица, виды люпинов и астрагалов, некоторые вики. Иногда встречается клейстогамия, т. е. самоопыление внутри нераскрывшихся цветков. Ветроопыление известно у тропического рода хардвикия (Hardwickia) из подсемейства цезальпиниевых. В тропиках и изредка в умеренной зоне в опылении участвуют птицы и летучие мыши. Летучие мыши посещают крупные соцветия ряда мимозовых. Орнитофильны некоторые цезальпиниевые с крупными цветками, например виды родов ангилокаликс (Angylocalyx), алекса (Alexa), кастаноспермум (Castanospermum), эритрина (Erythrina) и др. Для привлечения птиц в цветках эритрин выделяется такое количество нектара, что в США в некоторых местах их называют «cry-baby» — плачущий ребенок. Так как цветки эритрин перевернуты, пыльца при вторжении птицы высыпается на ее спинку, к спинке же прикасается и рыльце. У некоторых австралийских мотыльковых, например, у видов австралийского рода брахисема (Brachysema), опыление осуществляют птицы, стоящие на почве.

Цветки бобовых в большинстве случаев обоеполые, но однополые цветки у ряда представителей все же известны. В частности, однополы (однодомные и даже двудомные цветки) несколько видов деревьев из родов гледичия (Gleditsia) и гимнокладус (Gymnocladus), широко культивируемых в субтропических странах. Некоторые виды нептунии (Neptunia) и паркий (Parkia) замечательны тем, что часть цветков в одном соцветии имеет только тычинки, а часть только гинецей.

Чаще всего цветки бобовых имеют 10 тычинок, которые расположены в 2 круга. Иногда на ранних стадиях развития первичные бугорки, дающие начало тычинкам, расщепляются и количество тычинок увеличивается во много раз. Расщепление особенно характерно для мимозовых, в цветках которых иногда насчитывается до несколько сотен тычинок. Тычинки мотыльковых, как правило, срастаются, но различным образом и это определяет ряд биологических особенностей цветка. Чаще всего срастающиеся тычинки образуют незамкнутую сверху трубку, и насекомые легко вводят свой хоботок, доставая нектар, который скапливается в ней. В замкнутую трубку хоботок ввести обычно не удается, и нектар либо скапливается вне трубки, либо вообще не образуется и главным привлекающим агентом будет обильная пыльца.

Цветки тропической цезальпинии красивейшей (Caesalpinia pulcherrima) опыляются крупными бабочками. Эти бабочки, стремясь достать нектар из глубины венчика, задевают пылинки далеко выставляющихся тычинок и переносят высыпавшуюся при этом пыльцу на выступающие рыльца других цветков. Сходно осуществляется опыление у ряда орнитофильных мотыльковых из родов алекса, кастаноспермум и ангилокаликс. Здесь тычинки подобным же образом далеко выставляются из венчика. Изредка часть тычинок в цветках бобовых превращена в ярко окрашенные стаминодии. В соцветии нептунии наполненной (N. plena) наряду с чисто женскими, чисто мужскими и обоеполыми цветками имеются цветки, несущие только стаминодии.

Гинецей бобовых большей частью состоит из одного плодолистика, однако известно несколько архаичных родов, в цветках которых находят от 2 до 16 свободных плодолистиков, обычно сидящих на особой подставке — гинофоре. Таковы, в частности, виды родов архидендрон (Archidendron) и афонсея (Affonsea) из мимозовых, некоторые кассии (Cassia) из цезальпиниевых и даже некоторые мотыльковые.

Число семязачатков в завязи варьирует от 2 до 15-20, но представители некоторых родов имеют всего один семязачаток. Мимозовые и цезальпиниевые довольно четко отличаются от мотыльковых. У первых семязачатки в большинстве анатропные, тогда как у мотыльковых кампилотропные или гемитропные, битегмальные или редко унитегмальные.

Форма и размеры чашечки бобовых довольно значительно варьируют. У сараки индийской (Saraca indica), помимо чисто защитной роли, которую чашечка выполняет, когда цветок находится в бутоне, ее ярко окрашенные лопасти (почти у всех бобовых чашечка в той или иной мере сростнолистная) привлекают насекомых-опылителей, заменяя отсутствующие лепестки. У клевера мясокрасного (Trifolium incarnatum) зубцы чашечки бесплодных цветков выполняют роль двигательного аппарата, меняя положение под влиянием изменения влажности воздуха.

В подавляющем большинстве число лепестков 5, и лишь у некоторых представителей из разных подсемейств их меньше. У видов рода аморфа (Amorpha) сохраняется только один. На первый взгляд лепестки видов из подсемейства цезальпиниевых и мотыльковых обычно кажутся свободными при основании, но на самом деле они чаще всего прикреплены к цветочной трубке, которая возникла из сросшихся тканей чашелистиков, лепестков и тычинок. Несомненно, у предков современных бобовых был довольно крупный открытый актиноморфный венчик, допускавший посещение цветков самыми разнообразными насекомыми и птицами. Такой венчик сохранился у части видов архаичного мадагаскаро-африканского мотылькового кадия (Cadia). Венчик мимозовых тоже актиноморфный, но обычно маленький, со сросшимися в трубку лепестками. Такая трубка дополнительно фиксирует положение жестких, выставляющихся тычинок. Цезальпиниевые и мотыльковые в подавляющем большинстве замечательны более или менее зигоморфным венчиком. Особенно характерен резко зигоморфный венчик для второго из названных подсемейств. По сходству с мотыльком он еще в XVI в. получил в ботанической литературе название мотылькового, и это название часто употребляется для обозначения подсемейства бобовых. Мотыльковый венчик состоит из более крупного верхнего лепестка — флага, который охватывает в почке все остальные лепестки и несколько противостоит им в распустившемся цветке; два боковых лепестка образуют крылья, а самые внутренние, срастаясь в верхней половине или слипаясь, образуют лодочку, заключающую тычинки и завязь. Не менее 95% видов мотыльковых имеют вышеописанный тип венчика. Отклонений от основного варианта известно немного, в частности несколько примитивных тропических мотыльковых и виды североамериканского рода аморфа, у которого из 5 лепестков сохранился только один — флаг. Замечательная стабильность мотылькового венчика, который является своего рода «биологическим замком», охраняющим запасы пыльцы и нектара от малоэффективных опылителей, связана с приспособлением к опылению пчелами и шмелями.

Флаг служит в основном для привлечения насекомых. На нем, особенно при основании, нередко замечаются дополнительные метки в виде ярких прожилок. Привлеченное ярким флагом или ярким цветком в целом, насекомое садится на край лодочки или чаще на одно из крыльев и стремится ввести хоботок к основанию тычиночных нитей к запасам нектара. При этом лепестки лодочки или крылья под тяжестью насекомого и его активных движений отгибаются, совершая одновременно колебательные движения в такт движениям тела насекомого. Все лепестки начинают реагировать как единая система, поскольку они связаны посредством ушек и горбиков, имеющихся у каждого из четырех лепестков. Под влиянием движений насекомых флаг отгибается назад, крылья отходят вниз и в стороны, а тычинки и гинецей вследствие известной упругости сохраняют горизонтальное положение и входят в соприкосновение с брюшком насекомого. Когда насекомое улетает, отогнутые лепестки, опять же в силу главным образом пружинящего действия ушек, возвращаются в прежнее положение и тычинки и гинецей укрываются в лодочке.

Описанный тип механизма опыления распространен у многих мотыльковых, наиболее обычен, но не единственный. Иногда, например, у видов лядвенца (Lotus), язвенника (Anthyllis), люпина (Lupinus), вязеля пестрого (Coronilla varia), края лодочки близ верхушки срастаются, образуя полый конус, в нижней части которого помещаются пыльники, а верхняя часть обычно заполнена зрелой пыльцой. При отгибании лодочки тычинки наподобие поршня выталкивают пыльцу, а при более сильном надавливании выступает и гинецей. У части виковых на рыльце или непосредственно под ним имеется особая щеточка, которая при отгибании лепестков «выметает» из лодочки пыльцу и наносит ее на тело насекомого.

Сильные и сравнительно тяжелые насекомые типа пчел и шмелей, а также птицы получают преимущества при мотыльковом типе венчика и специализированных механизмах опыления, а различные мухи и мелкие слабые бабочки обычно не являются достаточно эффективными опылителями. При этом возникает биологический замок, открывающийся при определенных условиях и надежно хранящий гарантированные определенным видам насекомых запасы пищи. Интересно, что имеет значение даже длина хоботка насекомого.  У многих клеверов длина тычиночной трубки составляет 9-10 см, что соответствует длине хоботка целого ряда шмелей и пчел. У обыкновенной пчелы хоботок короче, поэтому она лишь отгибает лодочку и собирает скопившуюся пыльцу, но при этом способствует перекрестному опылению. Советский энтомолог Э. К. Гринфельд (1955) установил, что во многих случаях пчелы оказываются даже более эффективными опылителями, чем шмели. При посещении только пчелами завязывается около 80% семян, а шмелями — 60% от количества посещенных цветков. Нередко короткохоботковые насекомые попросту похищают нектар, прокалывая покровы цветка снаружи. В этом случае опыление, разумеется, не происходит. Число насекомых, «ворующих» нектар, увеличивается весной и осенью, когда цветков сравнительно мало.

Плод бобовых, называемый бобом, развивается из единственного плодолистика. Он очень разнообразен по морфологическим и анатомическим особенностям, которые носят чисто приспособительный характер. Редко плод состоит из нескольких бобов (у представителей семейства с цветками, имеющими несколько плодолистиков). При созревании плодов часть семян абортируется, что зависит от ряда экологических факторов (недостаточность опылителей, засуха) и резко повышается при самоопылении. Бобы самых разных размеров. Рекорд величины боба, это одновременно и самый крупный плод в мире, принадлежит плодам энтады лазящей (Entada scandens), достигающим в длину иногда полтора метра.

Семена бобовых без эндосперма или со скудным эндоспермом (у мотыльковых обычно без эндосперма). Запасные питательные вещества откладываются непосредственно в семядолях. Снаружи семена покрыты плотной блестящей семенной кожурой, что в природных условиях позволяет семенам некоторых видов сохранять всхожесть в течение десятков лет. Недавно появилось сообщение, что удалось вырастить нормальные растения люпина арктического (L. arcticus) из семян, пролежавших в вечной мерзлоте 10 000 лет. Это, по-видимому, своеобразный рекорд анабиоза, т. е. длительной жизнеспособности в состоянии глубокого покоя. Другой рекорд принадлежит южноамериканскому мимозовому море маслоносной (Mora oleifera). Это дерево имеет самые крупные в мире семена, длина которых достигает 15-17 см.

У части видов бобовых семена прорастают, вынося семядоли над землей (надземное прорастание). Подземное прорастание считается более совершенным, так как обеспечивает семядолям защиту от поедания животными, вытаптывания, колебаний температуры и так далее. Этот тип прорастания свойствен всем викам, некоторым фасолевым и другим родам.

Разнообразие способов распространения у представителей семейства столь велико, что мы отметим лишь немногие и самые характерные из них. Читателям, вероятно, известны факты, когда зрелый боб растрескивается, вскрываясь двумя створками, которые одновременно с силой закручиваются и разбрасывают семена почти на метр от родительского растения. Растрескивание связано с особым расположением волокон механической ткани в перикарпии. Подобным образом разбрасываются семена многих виковых и фасолевых. Птицы поедают мелкие плоды видов алисикарпуса (Alysicarpus) и отдельные членики членистых бобов некоторых десмодиумов (Desmodium), способствуя тем самым их расселению на значительные расстояния. Для плодов многих бобовых, распространению которых способствуют млекопитающие, характерны разнообразные выросты или шипики на перикарпии, выполняющие роль зацепок. Такие выросты описаны у ряда представителей солодки (Glycyrrhiza), у зорнии двулистной (Zornia diphylla) и у видов люцерны (Medicago), скорпиоруса (Scorpiorus) и мимозы (Mimosa). Мясистые бобы «таитянского ореха», инокарпуса съедобного (Inocarpus edulis), весьма обычного на многих островах Океании, распространяют крабы.

Важнейшую роль в процессах расселения бобовых играют вода и ветер. Крыловидные выросты перикарпия, а они известны у представителей нескольких десятков родов, позволяют иногда плодам планировать на десятки метров, как это отмечено у тропического дерева компассии малаккской (Koompassia malaccensis). Плоды пустынного аммодендрона Конноли (Ammodendron conollyi) скручены таким образом, что под влиянием малейшего движения воздуха легко передвигаются по поверхности песка. Морское течение распространяет плоды или части плодов видов цезальпиний (Caesapinia), софоры (Sophora), кассии (Cassia), афзелии двупарной (Afzelia bijuga) и др. Некоторые семена и плоды могут переноситься водой на сотни и тысячи километров. В 1921 г. А. И. Толмачев нашел остатки плодов и семян тропической лианы энтады лазящей близ островов Новая Земля у Югорского Шара, куда заходит последняя северная ветвь Гольфстрима. Не без основания полагают, что именно бобы этой лианы вселили древним нормандцам мысль о существовании Америки, которая фактически и была ими открыта до Колумба.

Ярко-красные или красные с чёрными отметками семена тропических видов аденантеры двуцветной (Adenanthera bicolor) и аденантеры павлиньей (A. pavonina), эритрины (Erythrina), ормозии (Ormosia), абруса (Abrus) привлекают диких голубей, попугаев и ворон, которые их охотно поедают и частично разносят. Семена синдоры (Sindora) и афзелии (Afzelia) снабжены мясистым ариллоидом, который сгрызают мыши и муравьи, одновременно растаскивая сами семена. Расселению бразильского вида клитории кайянолистной (Clitoria cajanifolia) способствуют слизистые выделения на их семенах.

Бобовые распространены очень широко — от Арктики до антарктических островов. По широте распространения представители подсемейства мотыльковых в целом уступают только злакам. В большинстве стран тропического, умеренно теплого и бореального климатов мотыльковые составляют значительную часть местной флоры. Лишь в холодном климате доля их участия сравнительно невелика. Известно, например, что во флоре острова Калимантан мотыльковые занимают по числу представленных там родов 6-е место, в Новой Каледонии — 3-е, на Марианских островах — 3-е, во флоре Бразилии мотыльковые уступают лишь четырем семействам, в Италии они на 5-м месте, а в Исландии и Гренландии, т. е. в холодном климате, только на 10.

Представители двух других подсемейств — мимозовые и цезальпиниевые — заметно уступают по широте распространения мотыльковым. Это преимущественно тропические и отчасти субтропические растения. Во многих тропических странах мимозовые и цезальпиниевые являются заметными компонентами местной флоры. Севернее 40° с. ш. они встречаются редко. Так, в Средней Азии и на Кавказе известны немногие дикорастущие виды багряника (Cercis), гледичии (Gleditsia caspia) и мимозки (Lagonychium farctum). В южном полушарии некоторые мимозовые, представители рода прозопис (Prosopis), доходят в Патагонии до 56° ю. ш., однако общей картины — тяготения к тропикам и субтропикам — это не нарушает. Известно несколько современных центров видового разнообразия мимозовых и цезальпиниевых. В Австралии и Африке, например, обитает несколько сот видов акации (Acacia), а в Южной Америке — почти 400 видов кассии.

Верхние высотные пределы распространения мотыльковых (цезальпиниевые и мимозовые почти никогда не переходят границу со среднесуточной температурой самого холодного месяца года, равной 0°С) нередко совпадают с пределами распространения цветковых растений. В Азии некоторые альпийские виды термопсисов (термопсис альпийский — Thermopsis alpina и термопсис вздутый — T. inflata), астрагалов, остролодочников (Oxytropis), копеечников (Hedysarum), страчия тибетская (Stracheya tibetica) поднимаются до 4500 и даже 5000 м над уровнем моря.

Способность адаптироваться к самым разнообразным природным условиям поразительна у мотыльковых. Они легко проникают во многие растительные сообщества и часто являются их эдификаторами. Считается, что в травостоях лесной и лесостепной зон мотыльковые составляют 10-20% всей массы. В заповеднике под Курском (Стрелецкая степь) на площади в 100 м2 среди 117 видов насчитывали 12 видов бобовых. В прериях Северной Америки, являющихся аналогами европейских степей особую роль играют разные виды мотыльковых из родов псоралея (Psoralea), астрагал, солодка и баптизия (Baptisia). Здесь же очень часты кустарниковые мимозовые из рода прозопис. Значительно участие мотыльковых в создании различных кустарниковых сообществ Средиземноморья и Западной и Средней Азии. Незабываемое впечатление производят сообщества нагорных ксерофитов, в которых большое участие принимают ксерофильные представители бобовых. Особенно впечатляющи плотные колючие, прижатые к земле подушки трагакантовых астрагалов и эспарцетов.

Многие бобовые великолепно приспособились к дефициту влаги на тяжелых и неплодородных глинистых почвах или на подвижных песках. У верблюжьей колючки (Alhagi pseudalhagi) корни достигают грунтовых вод на глубине 3-4 м, возможно, и больше, что позволяет растениям селиться в глинистых, каменистых и даже солончаковых пустынях. Длинные шнуровидные корни песчаных акаций (Ammodendron) хорошо удерживают растения на сыпучих песках Каракумов и Кызылкума, одновременно закрепляя их. Характерный саванный пейзаж создают ксерофильные с плоскими зонтиковидными кронами, мелколистные и колючие виды африканских акаций, паркий (Parkia) и брахистегий (Brachystegia). У австралийских ксерофильных акаций листья часто превращены в филлодии.

Во влажных тропиках и субтропиках бобовые часто входят в состав леса как основные породы. В среднегорных лесах Гавайских островов главным лесообразующим деревом является мотыльковое эдвардсия златолистная (Edvardsia chrysophylla). Два других вида этого рода — эдвардсия четырёхкрылая (E. tetraptera) и эдвардсия мелколистная (E. microphylla) — занимают сходное место в лесах некоторых типов в Новой Зеландии. Крупный, длиной до 5 см, красивый цветок эдвардсии четырехкрылой избран национальным цветком этой страны. Интересно, что Гватемала получила свое название от местного имени характерного растения здешних, лесов — мироксилона бальзамоносного разновидности Перейры (Myroxylon balsamum var. pereirae).

Редкий во влажных тропиках случай однопородных лесов представляет мора высокая из мимозовых, образующая на острове Тринидад чистые леса с ровным древесным пологом. Сухие тропические леса и редколесья, так называемые «леса Чако» в провинциях Гран-Чако (Парагвай и Аргентина) и Юнгас (в предгорьях Аид в Боливии), едва ли не наполовину состоят из разных бобовых (чаще виды прозописа).

Говоря об огромной распространенности бобовых, следует, однако, указать и те сообщества и местообитания, куда представители этого семейства никогда не входят. Так, бобовые почти отсутствуют в пресноводных сообществах, нет их среди настоящих мангров. Известно лишь одно водное мимозовое — нептуния огородная (Neptunia oleracea), широко распространённая в тропических водоемах. Нет бобовых и среди эпифитов, поскольку у них тяжелые и замедленно прорастающие семена. Неизвестны случаи паразитирования бобовых на других растениях.

У части видов бобовых семена прорастают, вынося семядоли над землей (надземное прорастание). Подземное прорастание считается более совершенным, так как обеспечивает семядолям защиту от поедания животными, вытаптывания, колебаний температуры и так далее. Этот тип прорастания свойствен всем викам, некоторым фасолевым и другим родам.

В плодах «цареградских рожков», или рожкового дерева (Ceratonia siliqua), широко культивировавшегося в Средиземноморье, содержатся камедь и сахара. В настоящее время наиболее крупные его плантации на Кипре. Родина тамаринда индийского (Tamarindus indica) в сухих саваннах Западной Африки, даже столица Сенегала Дакар названа от местного названия тамаринда («dakar»). Ныне тамаринд культивируют во всех тропических странах ради плодов, в кисловато-сладкой пульпе которых содержится 30-40% сахаров, лимонная, виннокаменная, уксусная кислоты и витамин С. Только в Индии для местного использования и экспорта ежегодно собирают свыше 250 000 т плодов.

Наиболее ценную в мире древесину дает перикопсис высокий, или золотистая афрормозия (Pericopsis elata), заготовляемая в лесах Ганы. Различные высокоценные сорта розового, красного и черного дерева поставляют тропические виды дальбергий (Dalbergia) и птерокарпусов (Pterocarpus). Высокие деревья из рода интсия (Intsia), произрастающие в Юго-Восточной Азии и Меланезии, дают высококачественную древесину для производства мебели. Близкую по свойствам древесину дают деревья (главным образом африканские), относящиеся к видам рода афзелия (Afzelia).

Применение бобовых в медицине имеет давнюю историю. Среди представителей семейства ряд растений, например виды кассия (Cassia) и софора японская (Styphnolobium japonicum), в качестве лекарственных имеют мировое значение.

Упоминания заслуживают калабарские бобы, или физостигма ядовитая (Physostigma venenosum), дикорастущие в лесах тропической Африки. Калабарские бобы, содержащие токсичные алкалоиды, очень ядовиты. На родине их применяли как «судилищные бобы» под названием эзера. Человеку, заподозренному в преступлении, давали выпить отвар трав, куда входили и калабарские бобы; смерть означала подтверждение обвинения, в противном случае испытуемый считался оправданным. Из калабарских бобов получают алкалоид эзерин, который находит применение в офтальмологии. Цветки софоры японской, культивируемой сейчас в 82 странах, являются промышленным источником получения рутина. Мировое значение имеют заросли среднеазиатских солодки голой (Glycyrrhiza glabra) и солодки уральской (G. uralensis). Корни солодок содержат сапонины с выраженным действием на водно-солевой обмен в организме. Экстракты корня широко применяют в пищевой промышленности для изготовления халвы.

Согласно сайту «The Plant List», в семейство Бобовые включают 24 505 видов, объединённых в 946 родов. Обширное семейство принято делить на три подсемейства, которые делят на трибы, выделяя в некоторых подтрибы

Абарема Abarema

Абрус Abrus

Австродолихос Austrodolichos

Австростенизия Austrosteenisia

Аденантера Adenanthera

Аденокарпус Adenocarpus 

Аденолихос Adenodolichos

Аденолобус Adenolobus

Аденопода Adenopodia

Адесма Adesmia

Акация Acacia

Акосмиум Acosmium

Акрокарпус Acrocarpus

Алантсилодендрон Alantsilodendron

Алдина Aldina

Алекса Alexa 

Алисикарпус Alysicarpus 

Алмалеа Almaleea

Альбиция Albizia

Амбурана Amburana

Амиция Amicia

Аммодендрон Ammodendron 

Аммопиптантус Ammopiptanthus 

Аморфа Amorpha

Амфикарпея Amphicarpaea 

Амфимас Amphimas

Амфитала Amphithalea

Амхерстия Amherstia

Анагирис Anagyris

Анаденантера Anadenanthera 

Анартрофиллум  Anarthrophyllum

Ангилокаликс Angylocalyx

Андира Andira

Антонота Anthonotha

Антопетия Antopetitia

Аотус Aotus

Апиос Apios

Апопланезия Apoplanesia

Арахис Arachis 

Арапателла Arapatiella

Аргиролобиум Argyrolobium 

Аргироцитисус Argyrocytisus

Артроклиантус Arthroclianthus

Архиродендрон Archidendron

Аспалатус Aspalathus 

Астрагал Astragalus

Астраканта Astracantha 

Ателея Ateleia

Афанокаликс Aphanocalyx

Афгекия Afgekia

Афцелия Afzelia

Багрянник Cercis 

Байкия Baikiaea

Бализия Balizia

Бальзамокарпон Balsamocarpon

Баптизия Baptisia 

Барнебидендрон Barnebydendron

Баугиния Bauhinia

Бафия Baphia 

Берлиния Berlinia

Битуминария Bituminaria

Бобгуния Bobgunnia

Бобовник Laburnum

Бодуния Baudouinia

Бокоа Bocoa

Болузия Bolusia

Болусантус Bolusanthus

Боссиа Bossiaea

Боудихия Bowdichia

Брандзея Brandzeia

Браунеопсис Browneopsis

Браунея Brownea

Брахисема Brachysema 

Брахистегия Brachystegia

Брия Brya 

Бундук Gymnocladus

Буркея Burkea

Буссея Bussea

Бутея Butea 

Вавиловия Vavilovia 

Ватара Vatairea

Ватаропсис Vataireopsis

Верблюжья колючка Alhagi 

Виборгия Wiborgia

Вигна Vigna 

Виминария Viminaria 

Виргилия Virgilia 

Вукапа Vouacapoua

Вязель Coronilla

Галактия Galactia

Гаплормозия Haplormosia

Гарденбергия Hardenbergia 

Гарпалика Harpalyce 

Гастролобиум Gastrolobium 

Гейсаспис Geissaspis

Гематоксилон Haematoxylum

Геофра Geoffroea

Гибуртия Guibourtia

Гидрохория Hydrochorea

Гиландина Guilandina

Гилбертиодон Gilbertiodendron

Гимена Hymenaea

Гледичия Gleditsia 

Глирицидия Gliricidia 

Глициния Wisteria 

Гомфолобиум Gompholobium

Гоноцитисус Gonocytisus

Горох Pisum

Горошек Vicia

Госвейлеродендрон Gossweilerodendron

Гофмансегия Hoffmannseggia

Грифония Griffonia

Гудия Goodia

Гумболтия Humboldtia

Гюльденштедтия Gueldenstaedtia 

Давизия Daviesia

Далеа Dalea

Далузия Dalhousiea

Дальбергия Dalbergia 

Даниелла Daniellia

Двупузырка Diphysa

Делоникс Delonix

Дендролобиум Dendrolobium

Деррис Derris 

Десмантус Desmanthus

Десмодиум Desmodium 

Детариум Detarium

Диалиум Dialium

Диделота Didelotia

Дикропеталум Dicraeopetalum

Диллвиния Dillwynia 

Диморфандра Dimorphandra

Диниза Dinizia

Диоклея Dioclea

Дипогон Dipogon

Диптерикс Dipteryx 

Дисколобиум Discolobium

Дихилус Dichilus

Дихростахис Dichrostachys

Дицимбе Dicymbe

Донник Melilotus

Дрок Genista        

Думасия Dumasia

Дунбария Dunbaria

Дупаркета Duparquetia

Жаксония Jacksonia

Жаквешубертия Jacqueshuberia Жулбернардия Julbernardia

Запотека Zapoteca

Зения Zenia

Зенкерелла Zenkerella

Зигия Zygia

Зорния Zornia

Зуккания Zuccagnia

Изоберлина Isoberlinia

Изотропис Isotropis

Инга Inga

Индигофера Indigofera

Инокарпус Inocarpus 

Интсия Intsia

Кадия Cadia  

Калаппия Kalappia

Каликотома Calicotome

Каллерия Callerya

Каллиандра Calliandra

Каллистахис Callistachys

Калопогониум Calopogonium 

Калпокаликс Calpocalyx

Калпуриния Calpurnia

Камензия Camoensia

Кампилотропис Campylotropis

Канавалия Canavalia 

Карагана Caragana

Карисса Carrissoa

Кармихелия Carmichaelia 

Кассия Cassia 

Каштаноспермум Castanospermum 

Каян Cajanus 

Кеннедия Kennedia

Кладрастис Cladrastis

Клатротропис Clathrotropis

Клевер Trifolium

Клиантус Clianthus

Клитория Clitoria

Кодариокаликс Codariocalyx

Койоба Cojoba

Козлятник Galega 

Кокорник Dolichos 

Колвилла Colvillea

Колла Collaea

Колофоспермум Colophospermum

Компассия Koompassia

Копаифера Copaifera 

Копеечник Hedysarum

Кордила Cordyla

Кордоксия Cordeauxia

Котхия Kotschya

Крайбия Craibia

Кратила Cratylia

Криптосепалум Cryptosepalum

Кроталярия Crotalaria 

Крудия Crudia

Ксантоцерцис Xanthocercis 

Ксероклада Xerocladia

Ксилия Xylia

Куллен Cullen

Куммеровия Kummerowia 

Курсетия Coursetia

Лаблаб Lablab

Латроба Latrobea

Лебекия Lebeckia

Леконта Lecointea

Лемурописум Lemuropisum

Леннея Lennea

Лептосема Leptosema

Лептоспрон Leptospron

Леспедеца Lespedeza 

Лессертия Lessertia 

Леукохлорон Leucochloron

Леукомфалос Leucomphalos

Леукостегана Leucostegane

Леуцена Leucaena 

Либидибия Libidibia

Лизилома Lysiloma

Лонхокарпус Lonchocarpus 

Люпин Lupinus  

Люцерна Medicago 

Лядвенестальник Lotononis

Лядвенец Lotus 

Маакия Maackia 

Майкараган Calophaca 

Макролобиум Macrolobium

Макроптилиум Macroptilium

Макросамана Macrosamanea

Макротилома Macrotyloma

Манилта Maniltoa

Марина Marina

Махериум Machaerium

Мезонейрон Mezoneuron

Мелолобиум Melolobium

Метельник Spartium 

Микроберлина Microberlinia          

Миллетия Millettia

Мимоза Mimosa

Мирбелия Mirbelia 

Мирокарпус Myrocarpus 

Мироксилон Myroxylon

 Мора Mora

Мукуна Mucuna 

Муллава Moullava

Мундулея Mundulea

Немция Nemcia

Неохармсия Neoharmsia

Нептуния Neptunia

Ниссолия Nissolia 

Нут Cicer

Ньютония Newtonia

 Оксилобиум Oxylobium

Оксистигма Oxystigma

Олнея Olneya

Орбексилум Orbexilum

 Ореофиза Oreophysa

Ормозия Ormosia 

Ормокарпопсис Ormocarpopsis

Ормокарпум Ormocarpum

Остриокарпус Ostryocarpus

Острокильница Lembotropis Остролодочник Oxytropis

Отолобиум Otholobium

Пажитник Trigonella 

Паракаликс Paracalyx

Paramacrolobium Парамакролобиум 

Парамахерум Paramachaerium

Парархидендрон Рararchidendron

Парасерантес Paraserianthes

Паркинсония Parkinsonia

Паркия Parkia

Парохетус Parochetus  

Пахиризус Pachyrhizus 

Педиомеллум Pediomelum

Пелтогина Peltogyne

Пелтофорум Peltophorum

Пентаклетра Pentaclethra

Периандра Periandra

Перикопсис Pericopsis

Персония Pearsonia

Петерия Peteria

Петтерия Petteria

Пикерингия Pickeringia

Пиктета Pictetia

Пиптадения Piptadenia

Пиптант Piptanthus

Писцидия Piscidia

Питецелобиум Pithecellobium

Платилобиум Platylobium

Платимения Plathymenia

Платимисциум Platymiscium

Платиподиум Platypodium

Подалирия Podalyria

Подковник Hippocrepis

Подокарпиум Podocarpium

Пойретия Poiretia

Понгамиопсис Pongamiopsis

Поциланта Poecilanthe

Приория Prioria

Прозопис Prosopis

Псевдартрия Pseudarthria

Псоралея Psoralea 

Псоралидим Psoralidium

Псоротамнус Psorothamnus

Псофокарп Psophocarpus 

Птеродон Pterodon

Птерогина Pterogyne

Птерокарпус Pterocarpus 

Птеролобиум Pterolobium

Пузырник Colutea 

Пултена Pultenaea

Пуэрария Pueraria

Ракитник  Chamaecytisus   

Ракитник Cytisus 

Ракитник Podocytisus

Рафния Rafnia

Ретама Retama

Ринхоза Rhynchosia

Робиния Robinia 

Рупертия Rupertia

Сарака Saraca

Свайнсона Swainsona 

Сенна Senna

Сераделла Ornithopus 

Сериантес Serianthes

Сесбания Sesbania 

Синдора Sindora

Скорпирус Scorpiurus

 Смирновия Smirnowia

Солодка Glycyrrhiza

Софора Sophora 

Соя  Glycine

Стальник Ononis

Стилосантес Stylosanthes 

Сторкелла Storckiella

Стреблориза Streblorrhiza 

Стрифнодендрон Stryphnodendron

Стронгилодон Strongylodon 

Строфостилес Strophostyles

Сутерландия Sutherlandia 

Сфеностилес Sphenostylis

Сферолобиум Sphaerolobium 

Сферофиза Sphaerophysa 

Таверньера Taverniera

Тадехаги Tadehagi

Тамаринд Tamarindus

Тахигали Tachigali

Темплетония Templetonia 

Термопсис Thermopsis 

Тефрозия Tephrosia 

Тилозема Tylosema

Типуана Tipuana

Треножник Tripodion 

Улекс Ulex

Урария Uraria

Уродон Urodon 

Фалкатария Falcataria

Фасоль Phaseolus 

Фидербия Faidherbia

Физостигма Physostigma 

Филлодий Phyllodium 

Филлота Phyllota

Флемингия Flemingia

Фордия Fordia

Хавардия Havardia

Хамекриста Chamaecrista

Хардвикия Hardwickia

Хетокаликс Chaetocalyx

Хипокалиптус Hypocalyptus

Хлоролеукон Chloroleucon

Ховея Hovea

Хойта Hoita

Холокаликс Holocalyx

Хоризема Chorizema  

Цезальпиния Caesalpinia

Центролобиум Centrolobium 

Центросема Centrosema 

Цератония Ceratonia

Циамопсис Cyamopsis 

Циклопия Cyclopia 

Циликодискус Cylicodiscus

Цимбозема Cymbosema

Цинометра Cynometra.

Цоллерния Zollernia 

Чапмения Chapmannia 

Чезнейя Chesneya

Чечевица Lens 

Чина Lathyrus

Чингиль Halimodendron

Шварция Swartzia 

Шизолобиум Schizolobium

Шотия Schotia

Эбенопсис Ebenopsis

Эверсмания Eversmannia

Эврипеталум Eurypetalum

Эйзенхардтия Eysenhardtia

Эквадендрон Ecuadendron

Элефанториза Elephantorrhiza

Энтада Entada 

Энтеролобиум Enterolobium

Эремоспартон Eremosparton 

Эринацеа Erinacea

Эриозема Eriosema

Эритрина Erythrina 

Эритрофлеум Erythrophleum

Эспарцет Onobrychis

Эутаксия Eutaxia 

Эхиномена Aeschynomene

Эхиноспартум Echinospartum

Язвенник Anthyllis